Кумтор — одно из крупнейших месторождений золота в Центральной Азии. После распада СССР именно на него делали ставку как на основу будущего экономики Кыргызстана. Но вместо этого проект на долгие годы стал символом того, как страна может потерять контроль над собственными ресурсами.

Фото: kumtor.kg

В 1990-е годы Кыргызстан начал разработку месторождения вместе с иностранной компанией. Формально у государства был контрольный пакет, но на практике всё управление оказалось в руках инвестора. Ключевые решения принимались без реального участия кыргызской стороны, а механизмы были выстроены так, что повлиять на них было почти невозможно.

Доходы тоже распределялись не в пользу страны. Вместо прямого раздела добытого золота делили прибыль, которую можно было легко «уменьшить» за счёт расходов. Закупки проводились по завышенным ценам, деньги выводились через связанные структуры, а налоги оставались минимальными. В итоге за десятилетия Кыргызстан получил сравнительно небольшую выгоду, несмотря на огромные объёмы добычи.

Отдельная проблема — экология. Разработка месторождения сопровождалась серьёзным воздействием на природу: страдали ледники, происходили аварии, включая утечку цианида. При этом компенсации были несоразмерно малы.

Ситуация усугублялась тем, что условия работы компании фактически были «заморожены» на годы вперёд. Даже если законы в стране менялись, на проект это не распространялось. Это лишало государство возможности пересматривать правила и защищать свои интересы.

Фото: kumtor.kg

Перелом произошёл в 2021 году, когда власти страны вернули контроль над Кумтором. После этого картина резко изменилась. За короткое время доходы от месторождения выросли в разы, а прибыль превысила миллиард долларов — при том, что объёмы добычи были значительно меньше, чем раньше.

Этот контраст стал главным выводом, который подчёркивается и в докладе Академии Альтер: проблема была не в самом месторождении, а в условиях, на которых оно разрабатывалось.

История Кумтора — это наглядный пример того, что наличие ресурсов ещё не означает реальной выгоды. Всё зависит от того, кто контролирует процесс и как распределяются доходы. Когда управление возвращается государству, меняется не только экономика, но и само понимание суверенитета.

Как перераспределили контроль над Кумтором

Гендиректор аналитического центра «Стратегия Восток-Запад» Дмитрий Орлов (Кыргызстан) рассказал, что изначально Кыргызстан подписывал генеральное соглашение о разработке «Кумтора» с канадской уранодобывающей компанией Cameco Corporation, причём, без всякого тендера.

По его словам, для управления процессом разработки месторождения Кумтор, стороны учредили закрытые акционерные общества «Кумтор Голд Компани» и «Кумтор Оперейтинг Компани». Кыргызстан имел за собой в совокупности 66,67% акций этих компаний, однако руководили ими специалисты, назначенные Cameco.

В 2002 году, когда заканчивался срок концессии по Кумтору, канадцы предложили Кыргызстану реструктуризацию. Для этого зарегистрировали совместную компанию Centerra Gold Inc., передали ей «Кумтор Голд Компани» и все её доли в трёх горнорудных проектах плюс акционерные займы, а затем поделили акции новой совместной компании, отметил он.

«Сам делёж проходил очень интересно. По соглашению 2003 года Кыргызстан обменял 66,67% акций «Кумтор Голд Компани» на 33% простых акций Centerra Gold Inc., а Cameco - 33,33% акций «Кумтор Голд Компани» на 67% простых акций Centerra Gold Inc», - указал Орлов.

В следующем году акционеры Centerra Gold Inc. заключили с госкорпорацией «Кыргызалтын» («Кыргыззолото») соглашение об IPO акций Centerra Gold Inc. на фондовой бирже Торонто. Там тогда разместили 7,5 млн акций. После их размещения, доля «Кыргызалтына» уменьшилась до 15,6%. Centerra Gold Inc. досталось 52,68%, а остальное — другим акционерам. Потом — уже в 2009 году, при втором президенте Кыргызстана Курманбеке Бакиеве, по новому соглашению долю Кыргызстана увеличили до 32,75%, рассказал он.

«Эпопея с Кумтором вообще длилась долго — вплоть до 2022 года, когда Кыргызстан вернул себе контроль над месторождением», - отметил эксперт.

Кумтор как пример неоколониальной модели

Рассуждая о том, можно ли считать кейс Кумтора классическим примером неоколониальной модели, и какие признаки это подтверждают, Орлов отметил, что, на самом деле, таких признаков полно.

— Например, в генеральном соглашении между Cameco и правительством Кыргызстана был пункт, согласно которому законы Кыргызской Республики применяются к компании лишь в той части, в которой они не противоречат генеральному соглашению. О руководстве компанией специалистами, назначенными Cameco, выше уже говорилось. В том же генеральном соглашении было закреплено, что Cameco и её дочерние фирмы не будут облагаться налогами, сборами, штрафами, роялти или обязательными платежами, прямыми или косвенными, имеющими отношение к проекту «Кумтор».

— В соглашении 2003 года с Centerra Gold Inc. было зафиксировано, что компания выплачивает в бюджет республики долю не от добычи золота, а от прибыли. Уже в 2021 году в парламенте республики председатель Госкомитета по экологии и климату Динара Кутманова сказала, что за все годы добычи золота Кумтора Кыргызстан получил 1,5 млрд долларов, а канадская компания — 11,5 млрд.

— Ущерб нанесён и экологии. Первоначально планировалось, что отработанные горные породы после извлечения золота будут складировать внизу — в долине. Но канадцы, наверное, решили, что это дорого. Потому что породы начали складировать прямо на поверхности ледников Давыдова и Лысый. К 2010 году к подножию ледников было вывезено порядка 200 млн тонн отработанной породы. А за последующее десятилетие — еще порядка 800 млн тонн. Это и привело к выдавливанию льда и разрушению ледников. Специалисты подсчитали, что с 1998 по 2013 годы ледники Давыдова и Лысый начали отступать на 30 метров в год. Тогда как остальные ледники — только на 9 метров в год.

— Ну и, конечно же, необходимо вспомнить май 1998 года, когда в реку возле села Барскоон из-за отказа тормозной системы рухнул контейнеровоз, который вез на рудник 20 тонн цианида, который применяют для извлечения золота из руды. В итоге отравились сотни людей и сократилось количество птиц. Всё это, кстати, прямо нарушило пункт соглашения, в котором канадцы обязались соблюдать законодательство Кыргызстана по охране окружающей среды.

Почему соглашения оставались невыгодными

Что же до того, почему государство десятилетиями соглашалось на условия, которые явно были невыгодны — это ошибка, давление или коррупция, Орлов заявил, что «думается, там всего хватало».

«Но думается, всё же больше было коррупции. Потому что если предположить, что её не было, то надо подозревать, что в исполнительной власти Кыргызстана (депутаты парламента всегда протестовали против кабальных соглашений с канадцами) с 1991 по 2021 год сидели идиоты», - отметил он.

Миф об «неэффективном государстве»

Что же до того, как объяснить резкий рост доходов после возврата рудника государству — это вопрос управления или изменения условий, эксперт назвал это «самой большой ложью».

«Знаете, самая большая ложь, которая до сих пор пользуется популярностью на пространстве бывшего СССР — это когда государство называют неэффективным собственником. Потому что всегда и везде всё зависит от трёх вещей: а) какое это государство; б) какие цели оно перед собой ставит и в) какое качество управления этим государством. Ну а поскольку Кумтор теперь принадлежит государству на 100%, то властям Кыргызстана теперь ничего не остаётся делать, кроме как работать, чтобы потом народ говорил: «При канадцах такого не было» только в случае увеличения доходов», - сказал он.

Какие уроки даёт история Кумтора

Рассуждая об уроках из истории Кумтора, которые должны извлечь другие страны при работе с иностранными инвесторами в сырьевых проектах, Орлов призвал внимательнее читать договора.

«Главное, что они должны знать, что торговать сырьём — невыгодно. Ну а раз уж нет иного выхода, то надо уметь внимательно читать предлагаемые договоры, а также создавать и всячески поддерживать институт профессиональных переговорщиков», - заключил он.

В итоге история Кумтора показывает: ключевой вопрос не в наличии ресурсов, а в том, кто и на каких условиях ими управляет. Кыргызстан десятилетиями обладал формальной долей в проекте, но не получал соразмерной выгоды — и лишь после возвращения контроля ситуация изменилась кардинально. Это подчёркивает простую, но важную вещь: экономический суверенитет невозможен без реального, а не номинального участия государства в управлении стратегическими активами.

Кейс Кумтора — это не только урок для Кыргызстана, но и сигнал для других стран с сырьевой экономикой. Любые договорённости с инвесторами требуют прозрачности, профессиональных переговоров и защиты национальных интересов. В противном случае даже крупнейшие ресурсы могут работать не на развитие страны, а на обогащение внешних игроков.