Только ленивый не высказался по поводу ситуации с Венесуэлой. Казалось бы, произошедшее рассмотрено со всех сторон и проанализирован каждый шаг американского правительства. Теперь пришло время, наконец, услышать самих американцев, для которых венесуэльский вояж их президента стал своеобразным индикатором его внутренней политики. А точнее, полного к ней равнодушия.

Когда в предвыборной кампании 2016 года кандидат в президенты Трамп провозгласил лозунг «Сделаем Америку снова великой», идея стала очень популярной. Движение MAGA (Make America Great Again) объединило людей для решения внутренних проблем, которых в США немало. И если с 2016 года у участников MAGA еще теплилась надежда на президента, интересующегося внутренними проблемами страны, то военные действия в Венесуэле поставили все точки над «i». Справедливости ради заметим, что MAGA изначально были не совсем едины. Внутри движения всегда был конфликт между представителями партийной «старой гвардии» и молодыми республиканцами, привлеченными в ходе последней предвыборной кампании Трампа, с ее акцентами на социальные сети и криптовалюты. Если партийные тяжеловесы отстаивали ведущую роль США в международной политике, то молодежное крыло MAGA придерживалось изоляционистских взглядов и настаивало на том, чтобы вывести на первый план политику внутреннюю. Трамп научился использовать это расхождение в своих целях. Понимая, что многие коллеги по партии могут проголосовать против его инициатив, Трамп делает всё, чтобы конгрессмены-республиканцы были заняты внутренними распрями и не мешали ему проводить собственную политику.

Ярким проявлением такой собственной политики Трампа и стали действия в Венесуэле, считает болгарский политолог Румен Петков.

«Когда Трамп говорит, что США «будут управлять» Венесуэлой, что они «восстановят» ее нефтяную инфраструктуру, что они обеспечат «надлежащее управление» страной, это не просто импровизация перед журналистами. Это смена ролей. От президента, который бьет и отступает, к администратору иностранного государства. От Америки как национального государства к Америке как хранителю, – рассуждает эксперт. – И вот тут начинается настоящая проблема. MAGA может смириться с захватом Мадуро. Она даже может смириться с проведением высокоточной военной операции. Но она не может принять язык восстановления, потому что этот язык хорошо известен. Это язык Ирака, Афганистана, Ливии. Это язык, который всегда начинается со слов «хуже уже быть не может» и всегда заканчивается разрушенной страной и бесконечными переговорами».

Венесуэла, как зеркало разрыва американских поколений

В истинных целях президента Трампа начинают сомневаться бывшие единомышленники из МАГА: «Как страна, неспособная навести порядок в собственных городах, может утверждать, что «надлежащим образом управляет» другой страной?». Ведь движение обещало обратиться внутрь себя, сосредоточиться на упадке Америки – инфраструктурном, социальном, культурном. И теперь оно слышит тот же голос, который когда-то осуждал «вечные войны», говорящий об управлении, восстановлении и смене режима.

Петков намеренно обращает внимание на то, как администрация начинает отступать, в то время как сам Трамп продолжает двигаться вперед. Госсекретарь спешит заверить, что американских войск нет, что ничего подобного не происходит, что опасения преувеличены. Но президент продолжает говорить в другом ключе. Это несоответствие не случайно, говорит политолог. Оно показывает, что даже внутри правительства уже существует ощущение, что была пересечена черта, которую не следовало переступать так легкомысленно.

«Венесуэла стала зеркалом, отразившим разрыв между американскими поколениями, – пишет политолог Петков в издании Поглед.Инфо. – Есть такое понятие, как память поколений. Сегодняшние самые ярые критики венесуэльской авантюры – это не ветераны холодной войны, не ностальгирующие по Рейгану, а люди, выросшие в тени Ирака и Афганистана. Для них война – это не геополитическая абстракция, а постоянный фон: новостные сюжеты, списки жертв, посттравматическое стрессовое расстройство, разрушенные семьи и простой вопрос, на который никогда не дается честного ответа: почему? Именно поэтому слово «освобождение» больше ничего не значит. Оно изжило себя, превратилось в риторический автомат, вызывающий скорее тревогу, чем энтузиазм. Когда американская журналистка и политическая активистка Кэндис Оуэнс пишет, что Венесуэла «освобождена» подобно Ираку и Афганистану, она проводит не историческую аналогию, а обвинение. Обвинение в том, что за каждой новой операцией стоит одна и та же машина – не машина демократии, а машина «глубинного государства», которая меняет президентов, но не меняет своих привычек».

Именно здесь, указывает Петков, возникает самая большая проблема Трампа: его язык, который когда-то звучал как разоблачение неоконсерваторов, теперь начинает напоминать самих людей, против которых он строит свою политическую мифологию.

Эксперт приводит мнение республиканской конгрессвумен Марджори Тейлор Грин, которая прямо выражает глубоко укоренившееся негодование: почему американские деньги, американская энергия и американское внимание постоянно утекают наружу, в то время как внутренние проблемы накапливаются, углубляются и теперь угрожают самой основе общества? Инфляция, жилищный кризис, здравоохранение, образование – все это отодвигается на второй план, в то время как политическая элита вновь находит смысл в «зарубежных миссиях».

Не бывает временного правления чужой страной

Пока Трамп говорит об управлении, реконструкции и смене режима, его аппарат пытается смягчить тон, приглушить речь и вернуть ее в рамки «ограниченной операции». Это не просто пиар-стратегия, уверен Петков. Это признак того, что в самой администрации царит страх – страх того, что запущен процесс, который будет трудно остановить.

«История учит одному: не бывает «временного правления в чужой стране», – напоминает болгарский политолог. – Ирак должен был стать быстрой операцией. Афганистан – быстрой стабилизацией. Оба превратились в многолетние ловушки, которые поглотили ресурсы, легитимность и доверие. Именно этот исторический опыт давит на молодое поколение сторонников Трампа, которые чувствуют, что риторика Трампа начинает повторять старые ошибки, хотя и в новой форме. Восстание против имперской логики было временным, пока власть не стала казаться комфортной. Выяснилось, что «Америка прежде всего» – это лозунг для вступления в Белый дом, но не принцип для пребывания там. Речь идёт уже не о Венесуэле. Речь идёт о пределах власти».

История не знает примеров «правильного управления» зарубежной страной извне. Она знает лишь более длительные и более короткие периоды иллюзий, что на этот раз все будет иначе. Именно поэтому фраза Трампа «хуже уже быть не может» так многозначна. По мнению Петкова, это классическая фраза, с которой начинаются все катастрофы. Потому что она предполагает, что любое вмешательство оправдано, что любое изменение – это прогресс, что сам акт действия лучше, чем бездействие. Американцы устали от постоянной мобилизации на зарубежные цели, облеченной в моральные формулы. Теперь эти же формулы начинают возвращаться, только в другой форме и с другим представителем.

«Самое тревожное во всей этой ситуации то, что внутренний раскол не проходит по классическим линиям власти. Он не между демократами и республиканцами, он даже не между элитой и массами, – особо подчеркивает Румен Петков. – Он кроется в самом обещании, данном Трампом. Обещании, что Америка перестанет быть империей, не переставая быть сильной. Что она будет наносить удары, когда это необходимо, но не останется на месте. Что она будет наказывать, но не будет «управлять. Венесуэла ставит под сомнение это обещание. Не действиями, а словами, которые его сопровождают. Потому что слова «восстановление», «управление» и «смена режима» теперь означают нечто очень конкретное. Они означают время, ресурсы, обязательства и, неизбежно, новую зависимость. Они означают, что Америка снова ставит себя в положение арбитра, надзирателя и администратора».

Фото: https://upload.wikimedia.org/, https://pogled.info/, https://i.abcnewsfe.com/, https://static.tildacdn.com/