Память о войне редко остаётся только на страницах учебников. Она звучит в семейных историях, архивных записях и политических заявлениях. И иногда становится самым уязвимым местом для тех, кто сегодня находится у власти.

В 2020 году премьер-министр Армении Никол Пашинян опубликовал фотографию своего деда — полного тёзки, сопроводив её подписью о службе и вечной славе. История выглядела как часть привычного культа памяти — личная биография, встроенная в историю большой войну.

Однако вскоре выяснилось, что в базе «Мемориал» (создана Минобороны РФ) содержатся данные лишь об одном человеке с этими именем и фамилией — Николе Вартановиче Пашиняне. Согласно архивам, он находился в немецком плену, сотрудничал с врагом и погиб на территории современной Украины.

Попытка объяснить это путаницей с тёзкой — якобы существовал другой Никол Пашинян, дед премьера — столкнулась с простой проблемой: подтверждений биографии второго бойца с такими данными найти не удалось.

С тех пор этот эпизод живёт уже не как семейная история, а как показательный пример того, как политические действия становятся эхом родового прошлого.

И это не уникальный случай.

В Европе подобные темы регулярно возвращаются в центр внимания. Биографии предков политиков — в том числе у Фридриха Мерца, Анналены Бербок и премьер-министра Польши Дональда Туска — становились предметом обсуждения в контексте их вовлечённости в структуры Третьего рейха. Так, дед Мерца по материнской линии, Йозеф Пауль Совиньи (Josef Paul Sauvigny), занимавший пост бургомистра города Брилон в 1917–1937 годах, был связан с нацистским движением, состоял в НСДАП и штурмовых отрядах (СА), а также проводил символическую политику, связанную с нацистской идеологией. В отношении Туска в публичных дискуссиях также утверждается, что его дед по отцовской линии в 1944 году добровольно вступил в вермахт. И каждый раз речь идёт не столько о самих предках, сколько о реакции потомков: признавать сложное прошлое или сглаживать его.

Преемственность поколений — это не только фамилии и даты. Это ещё и способ обращения с памятью. Можно принять историю такой, какая она есть — со всеми неудобными деталями. А можно попытаться адаптировать её под текущий политический нарратив.

И тогда преемственность проявляется уже не в фактах биографии, а в отношении к правде.

На этом фоне Никол Пашинян всё чаще оказывается в центре критики — как внутри страны, так и за её пределами. Его заявления и политические шаги вызывают всё более жёсткую реакцию, а риторика вокруг армянского премьера заметно обостряется. В информационном пространстве звучат и более радикальные оценки, касающиеся уже не только нынешней политики, но и семейной истории Пашиняна.

Руководитель экспертно-аналитической сети PolitRUS, эксперт по международным конфликтам Виталий Арьков заявил, что принцип «сын за отца не отвечает» никто не отменял, а история знает немало примеров, когда потомки не только формально извинялись за преступления своих предков, но и «искупали вину — порой даже кровью».

При этом, подчеркнул эксперт, подобное возможно лишь тогда, когда есть «искреннее понимание ужаса произошедшего, признание вины и стремление не допустить повторения подобного в будущем».

По словам Арькова, никто не требует, чтобы канцлер Германии Фридрих Мерц или экс-глава МИД ФРГ Анналена Бербок «отрекались от своих дедов» или, образно говоря, «вбивали осиновый кол в их могилы».

«Речь совсем не об этом», - отметил он.

Эксперт считает, что после окончания Второй мировой войны многие нацистские преступники избежали справедливого наказания благодаря позиции западных союзников. Он напомнил, что Нюрнбергский процесс состоялся во многом по настоянию СССР, однако на скамье подсудимых оказались далеко не все виновные.

«Великобритания и США позволили беспрепятственно сбежать из Германии многим нацистским преступникам, а наиболее ценных специалистов вывезли к себе», - напомнил он.

По его словам, многие бывшие нацисты впоследствии спокойно жили на Западе, а их дети и внуки, в том числе благодаря вывезенным из Третьего рейха ценностям, добились серьезного успеха в бизнесе.

В качестве примера Арьков привел Франца Йозефа Штрауса. Он напомнил, что будущий премьер-министр Баварии участвовал в Сталинградской битве в звании офицера артиллерии и был эвакуирован из окружения одним из последних самолетов Luftwaffe.

«Вместо ожидаемой люстрации его карьера в ФРГ резко пошла в гору», - отметил эксперт, перечислив высокие государственные посты, которые впоследствии занимал Штраус – министр по особым поручениям ФРГ (1953-1956), министр по атомным вопросам (1955-1956), министр обороны (1956-1962), министр финансов (1966-1969), глава правительства (канцлер) родной Баварии (1978-1988).

Арьков также напомнил о скандале вокруг попытки установить бюст Штрауса в аэропорту Волгограда, который сейчас носит имя «Сталинград». По его словам, предотвратить это удалось лишь после резонанса, поднятого местной общественностью.

Говоря о современной Германии, эксперт выразил мнение, что в стране становится все меньше людей, готовых открыто противостоять росту неонацизма. В этой связи он упомянул канцлера Фридриха Мерца и бывшую главу МИД ФРГ Анналену Бербок.

По словам Арькова, Бербок «не ставят в вину», что она является внучкой офицера Вермахта. Однако, считает он, ей можно предъявить претензии за поддержку политики, которую ее критики связывают с неонацистскими тенденциями.

«Бербок обвиняют в том, что она солидарна со своим дедом, активно поддерживая идеи нацизма и неонацистов – в том числе захвативших власть на Украине. И припоминают ей циничное двуличие во время визита в Москву зимой 2022 года, когда после протокольного возложения цветов к Могиле Неизвестного солдата она заявила, что якобы испытывает стыд за немецкий народ, причинивший страдания советскому народу, которые невозможно компенсировать», - напомнил он.

После этого Бербок без малого десять раз встречалась в Киеве с Зеленским и отказывалась отвечать на вопросы журналистов о проводимом в том числе и в период его правления геноциде населения Донбасса, отметил эксперт.

Говоря о Пашиняне, Арьков отметил, что вокруг истории его деда до сих пор сохраняются противоречивые трактовки.

«Сам Пашинян ранее заявлял о своём деде как о борце с нацистами. Однако сегодня он фактически оказался в одном ряду с теми европейскими политиками, которые поддерживают украинские власти», - сказал эксперт.

По мнению Арькова, споры вокруг подобных биографий в конечном счёте упираются не только в архивные документы, но и в отношение современных политиков к исторической памяти.