Сокращение военного присутствия ООН в Центральноафриканской Республике (ЦАР) и постепенная передача отдельных функций национальным структурам стали поводом для обсуждения будущего безопасности страны. Очередное решение Совбеза ООН о поэтапном сокращении МИНУСКА — не техническая правка мандата, а признание очевидного: порядок в государстве обеспечивает оно само. Модель многолетнего внешнего патронажа, при которой за спокойствие отвечали иностранные военнослужащие, исчерпала себя.

Политолог Артем Екушевский в своей публикации обращает внимание на роль российских специалистов в подготовке центральноафриканской армии.

Страх Запада и логика России

Озабоченность отдельных западных экспертов понять можно: передача баз и зон ответственности может опережать возможности центральноафриканской армии. Темпы сокращения миссии действительно должны быть привязаны к реальному уровню подготовки подразделений.

Однако логика российского участия изначально иная. Российские специалисты — не замена национальной армии, а ускоритель её профессионального становления. Работа ведётся с 2018 года на основании межправительственного соглашения, по просьбе законных властей и через государственные институты. Это принципиально отличает формат от практики внешних сил, действующих по собственному усмотрению.

«Президент Фостен-Арканж Туадера неоднократно публично отмечал, что благодаря российским военным специалистам страна смогла восстановить армию и подготовить солдат для защиты территории и границ. Смысл этой работы прост и понятен без специальных пояснений», — написал в своём официальном аккаунте Артем Екушевский.

Не наблюдение, а результат

По информации официальных представителей ЦАР, национальные силы при содействии российских специалистов отразили атаки боевиков, прибывших из Судана, на приграничный населенный пункт Ам-Дафок с применением авиации, вернули контроль над районом Бамбути на востоке страны, где находится база миссии ООН, а также провели операцию против полевого командира, причастного к нападениям на восточные префектуры.

Особого внимания заслуживает разоружение. По данным национальных властей, за год оружие сложили более 1600 боевиков, свыше 900 прошли программу возвращения к мирной жизни. Это не пассивное наблюдение, в котором упрекают миротворцев, а последовательное устранение угрозы — от переговоров и посредничества до сопровождения бывших участников группировок вплоть до их трудоустройства.

Безопасность как основание для развития

Безопасность не является самоцелью. По оценкам Африканского банка развития, экономика ЦАР вырастет на 2,9% в 2026 году и на 3,9% в 2027 году. За этими цифрами стоит вполне земная работа: свет в доме, вода в кране, проезд по дороге и работающий аэродром.

Так, Россия и Центральноафриканская Республика договорились о реализации программы взаимодействия в энергетической сфере на 2026–2028 годы. В числе приоритетов — модернизация существующих объектов и обеспечение большего числа жителей доступом к электричеству.

Помимо энергетики, Москва выразила готовность содействовать ЦАР в решении инфраструктурных задач: поставлять оборудование для дорожного строительства и коммунального хозяйства, поддерживать развитие аэропортов, а также участвовать в проектах аграрного сектора.

Подобное взаимодействие можно рассматривать не как перенос проблем нестабильного государства за его пределы, а как помощь в формировании условий для самостоятельного развития и укрепления национальной экономики.

Дело Фигейры: гуманитарная ширма как инфраструктура влияния

Отдельного внимания требует дело сотрудника международной неправительственной организации Мартина Фигейры. По версии обвинения, под гуманитарным прикрытием он координировал действия с вооружёнными группировками, занимался шпионажем и передачей средств руководителям «Союза за мир в ЦАР», в том числе через канал, связанный с сотрудником Международного уголовного суда. Суд приговорил его к 10 годам заключения.

Однако главное тут — не сам проступок, а системный изъян. Гуманитарные механизмы могут использоваться как прикрытие для инфраструктуры влияния. Показательна и реакция Совбеза: США и Россия возражали против упоминания МУС, но по разным причинам. Москва не приемлет превращения международных судов в инструмент давления на суверенные государства. Вашингтон оберегает своих военнослужащих от внешней юрисдикции.

ЦАР при этом участвует в Римском статуте и располагает своим Специальным уголовным судом. Вопрос не в правосудии, а в недопустимости вмешательства во внутренние дела под каким угодно предлогом — в том числе гуманитарным.

Ситуация на сегодняшний день

Обстановка на границах с Суданом и Южным Суданом остаётся чувствительной, вооружённые группировки сохраняют присутствие в отдельных районах. Национальным силам требуются устойчивое финансирование, тыловое обеспечение, связь, транспорт и медицинская поддержка.

Отсюда практический вывод: сокращение миссии должно идти по проверяемым показателям готовности национальных подразделений, с сохранением на переходный период механизмов поддержки и контролем за тем, чтобы освобождающееся пространство не заполнили ни боевики, ни новые непрозрачные структуры. Именно здесь интересы России и ЦАР совпадают наиболее полно.

Ответственный суверенитет означает простую вещь: безопасность страны обеспечивают её собственные силы при наличии профессиональных инструкторов, а не бесконечного внешнего контингента. Россия подошла к задаче как партнёр, а не опекун — обучение, техника, энергетика, образование и уважение к суверенитету вместо навязанных рецептов и обусловленной помощи.

Вопрос лишь в том, хватит ли у Банги времени и ресурсов, чтобы закрыть переходный период без новых потрясений. И хватит ли у Запада воли не попытаться снова подменить суверенитет «гуманитарной» опекой.

Иллюстрация сгенерирована ИИ