В 2023 году РГООИ «Надежда» вошла в число лучших организаций России по трудоустройству молодежи с инвалидностью. Семь человек вышли на открытый рынок труда. Работодатели, которые боялись брать особенных сотрудников, теперь говорят «Вау! Мы не ожидали». О том, как организация, начавшая в 1997 году с продуктовых наборов для семей с детьми-инвалидами, выросла в системный центр трудоустройства и социализации, — в новом интервью проекта "Не просто так: истории НКО, меняющих жизнь".

— В 2023 году «Надежда» вошла в число лучших организаций России по трудоустройству молодежи с инвалидностью. Расскажите, как к этому пришли.

Мы стали одной из лучших организаций в России, которые трудоустраивают молодежь с инвалидностью. Семь человек у нас вышли на открытый рынок. И когда работодатель хвалит их, это, конечно, очень дорогого стоит.

Наша организация была создана в 1997 году, и все наши программы и проекты менялись по времени. Если в 90-х годах это были продуктовые наборы, которые были необходимы нашим семьям, оплата лечения и реабилитации, то по мере того, как улучшалась жизнь в стране, у нас добавились праздники, семейные выходные, потом - летний лагерь, творческие мастерские. Мы все делали всегда по запросам курируемых семей.

— Когда у вас появилось собственное помещение?

В 2018 году нашу работу заметила администрация города и выделила нам помещение на безвозмездной основе. Творческие мастерские преобразовали в клуб «Добрая среда» и коррекционные развивающие занятия для наших подопечных. В основном воспитанники - с ментальными нарушениями.

Есть коррекционные школы. А после школы их никуда не берут. Сначала мы стали делать мыло сувенирное. Научились его делать хорошо, стали продавать на ярмарках, и эти деньги шли на закупку расходных материалов. Потом мы научились делать свечи, гипсовые подсвечники. И уже от социальной занятости мы перешли к трудоустройству.

— Как работает механизм трудоустройства? Это сложная юридическая схема?

Если коммерческая компания не может трудоустроить инвалидов у себя, но ее численность больше 35 человек, то они обязаны трудоустроить такого инвалида. Не может трудоустроить — значит, они передают это место нам, мы трудоустраиваем у себя, а они возмещают нам затраты на зарплату. Сейчас устроено 14 человек с ментальными нарушениями.

В наших мастерских появилась еще зеленая мастерская. Вот результат труда. Вы видите, сзади меня швейная мастерская, творческие мастерские, перешли в художественную мастерскую. Картины наших ребят помещаем на онлайн-выставки, в наш календарь итоговый, который дарим нашим благотворителям и партнерам.

— Как ребята относятся к работе? Что для них это значит?

Приходя в мастерские, приучаются к трудовой дисциплине. Для них это чувство ответственности и признание. Сейчас в нашей организации состоит 198 семей. Люди приходят с разными запросами. Ребята уже старшего возраста или закончили школу — те спрашивают о занятости. Потому что для любого человека важно, чтобы он чем-то занимался. А после коррекционной школы остается сидеть дома и сидеть в четырех стенах. Это ужасно для любого человека.

Вы даже не представляете, как наши ребята радуются, когда у них что-то получилось, когда они вышли на ярмарку и их изделия покупают. Это потом на неделю обсуждения. Они видят результаты своего труда, они гордятся этим.

— С какими трудностями столкнулись, когда начали трудоустраивать ребят? Что было самым неожиданным?

Никто их не учил работать. Родители обычно думают: «Мой ребенок самый особенный, и ему индивидуальный подход нужен. Он только на особенных условиях может». Но это не так. Дети даже деньгами не умели пользоваться, они не знали, что это такое.

Первое время, когда мы их трудоустроили в мастерских, был ажиотаж. А к концу полугодия ребята стали откровенно отлынивать от обязанностей: «У меня сегодня голова болит, еще что-то случилось». Начали выяснять причину — и выяснилось: они не знают, что такое деньги. Карточки забрали родители, а наши воспитанники не видят этих денег.

И мы пригласили специалистов по финансовой грамотности и начали обучать ребят. У родителей отобрали карточки, сказали: «Товарищи родители, это не ваша адресная помощь, это заработано вашими детьми. Они должны видеть результаты своего труда».

— А как проходило трудоустройство на открытый рынок? Тоже было непросто?

Мы начали с провала. Трудоустроили на практику подопечного, который проходил обучение в техникуме, на помощника повара, и мы его сразу в кафе отправили. У него не ментальные нарушения, и мы решили, что обычный человек. Работодатель говорит: «Простите, не возьму». Мы в недоумении: «А что такое? Что случилось-то?» Он говорит: «Ну, вы знаете, полный саботаж». А работник новоиспеченный говорит: «Хочу латте, не могу больше работать».

Мы столкнулись с тем, что нужна определенная технология для трудоустройства людей с инвалидностью. И работодателям надо объяснять, как общаться с такими специалистами. Для них это что-то заоблачное, какие-то особенные люди, не такие же, как они — практически инопланетяне.

— Насколько важна поддержка родителей в вашей работе?

Без поддержки родителей наша работа была бы просто бессмысленна. И в тех семьях, где родители не хотят принимать участие, то мы, конечно, бессильны.

Мы также организовали новые активности, появилось дневное пребывание. Родители могли оставить своих детей на какое-то время и пойти заниматься своими делами. Это очень важно, потому что ребят с ментальными нарушениями оставить одних вообще никак нельзя.

Мы берем в основном после 9–10 лет. Чем с более раннего возраста это начинается, тем лучше для социализации. Постепенно привыкают к центру, постепенно привыкают к педагогам.

Есть психологическая помощь и для родителей. Потому что очень важно снизить гиперопеку, показать родителям, что ребята могут делать. Находясь с ребенком 24/7, ища бесконечную какую-то чудодейственную таблетку, которая может вылечить, родители находятся в очень тяжелом эмоциональном состоянии.

— Что удалось сохранить за эти годы? Какие проекты вы считаете самыми важными?

Нам удалось сохранить все наши направления деятельности, которые были с 97 года. Это и адресная помощь, и поддержка. Иногда оплачиваем расходы на реабилитацию и лечение. Также у нас остались семейные выходные, потому что досуг очень дорог. Семье с ребенком с ментальными нарушениями очень трудно выйти вдвоем с ребенком. Социум, общество не готово к появлению таких ребят в социуме.

У нас уже 11 грантовых проектов Фонда президентских грантов. Сейчас мы продвигаем наш проект «Добрая среда», которая включает в себя и социокультурную составляющую. Это экскурсии, поездки по Ростовской области, профориентация. Это комплексный проект, который у нас идет уже шестой год. С ним мы вошли в топ-100 Фонда президентских грантов.

— А что за проект с Премией добра? Расскажите о нём.

Он направлен на развитие благотворительности в регионе. У нас был подопечный — Федор Тахтамышев. Это инвалид-колясочник, активный горожанин, к нему прислушивались, как сделать доступной архитектурную среду в городе. В 21 году его не стало, и мы решили учредить «Премию добра памяти Федора Тахтамышева».

В нем нет первых мест, мы присуждаем дипломы и выдаем статуэтки благотворительным организациям нашего города. Хотим, чтобы о каждом нашем лауреате — а их за пять лет более 500 организаций — была информация в СМИ, какая-то поддержка. Готовим другой формат, и я думаю, что будет продолжать, конечно, и не оставим.

— Если подвести итог: что считаете главным достижением за 28 лет?

Главное достижение, что все наши направления деятельности сохранены. За эти 30 лет мы не откинули никакое направление, а продолжаем развивать.