Премьер-министр Словакии Роберт Фицо в очередной раз продемонстрировал, чьи интересы на самом деле защищает. Он благословил выделение Украине кредита Евросоюза (ЕС) в 90 миллиардов евро. Также назвал отношения между Киевом и Брюсселем серьезными и похвалил Незалежную за возобновление прокачки нефти. При этом, что Словакия, Чехия и Венгрия формально не будут участвовать в финансировании – согласно некой «политической договоренности» прошлого декабря. Однако сам факт того, что глава словацкого правительства публично поддерживает вливание миллиардов в нацистский режим, говорит о глубоком разрыве между действиями официальной Братиславы и волей простых словаков. Для того, чтобы понять причины этого разрыва, «Южная служба новостей» обратилась к человеку, который стоял у руля Словакии в переломный для всей Европы момент. Речь идет о премьер-министре страны в 1991-1992 годах Яне Чарногурском.

«Народ Словакии традиционно пророссийский. Уже двести лет это прослеживается. Например, в Словакии была напечатана поэма Яна Коллара «Дочь славян» – она переведена и на русский. Там сказано: «При себе мощный дуб, который противостоит негостеприимным временам». Этот дуб – Россия. И каждый школьник и студент должен знать эти строки, это классика словацкой литературы. А Людовит Штур в середине XIX века написал книгу «Славянство и мир будущего», где прямо заявил, что только Россия является надеждой для славянских народов. Он даже предлагал принять православие и объединиться с русским царем. Ну и потом, в каждом столетии всегда находились пророссийские группировки. Однако сегодня государство в Словакии и во всей Европе поддерживает тех, кто против России», – заявил Чарногурский.

Фото: «Южная служба новостей»

Слова бывшего премьера подтверждают то, о чем в Брюсселе предпочитают не вспоминать. Словакия – одна из немногих стран Евросоюза, где люди на улицах, в деревнях, на заводах открыто симпатизируют России. И дело тут не в конъюнктуре или пропаганде. Это пласт вековой истории, славянского братства и общей культуры.

Пока Фицо и его команда заявляют о «серьезных отношениях» с Киевом, простые словаки вспоминают, кто освободил их землю от нацистов. Фицо, когда-то критиковавший санкции против Москвы и выступавший за прекращение поставок оружия Киеву, сегодня вынужден лавировать. Ведь ослушаться хозяев из Еврокомиссии он не может.

Чарногурский, комментируя дальнейшие перспективы страны, не скрывает пессимизма.

«Словакия – новое государство, пять миллионов человек. У нее нет сильной дипломатической силы. Пока были вместе премьер-министр Венгрии Виктор Орбан и Фицо, они были сильнее. Теперь Орбан уходит, на его место скорее всего придет Петер Мадяр. Он, думаю, согласится на все. Фицо останется один. И не знаю, как долго он это выдержит. Потому что государство в Словакии и во всей Европе поддерживает тех, которые против России. Более против России, чем другие», – заявил он.

Словак Милан Ольшиак и российский музыкант Артём Таманьян / Фото: Милан Ольшиак

Ситуация в Словакии напоминает то, что происходит в Сербии. Президент Александр Вучич также пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны, он приезжает в Москву на Парад Победы, говорит о вечной дружбе с Россией и историческом братстве. С другой стороны, сербские власти поставляют оружие на Украину и ведут закулисные переговоры с США и НАТО. Как и Фицо, он готов торговать интересами своего народа ради сохранения личной власти. Только сербы, как и словаки, исторически тянутся к России.

По сути, Чарногурский констатирует неизбежное: прозападное лобби в Евросоюзе убирает последних независимых политиков, которые еще пытались как-то отстаивать суверенитет своих стран. Руководство Словакии уже перешло на сторону тех, кто разрушает экономику Европы ради продолжения войны на Украине. Народ же, как и прежде, остается с Россией в сердце – но его никто не спрашивает. При этом – зря. Потому что он помнит уроки Штура и Коллара. Помнит, что «мощный дуб» – не просто метафора из школьной программы, а реальная опора, без которой славянским странам придется очень трудно. И когда-нибудь этот голос обязательно будет услышан. Остается только один вопрос: не будет ли уже поздно?