«Если бы молодость знала, если бы старость могла». Фраза, которую обычно связывают с французским гуманистом XVI века Анри Этьенном и его сборником Les Prémices 1594 года, пережила автора почти на четыре с половиной столетия. И, пожалуй, первая её половина – «если бы молодость знала» – как нельзя лучше подходит для описания того, что произошло сейчас в Сербии.


Потому что там, по сути, завершилась первая на моей памяти действительно долговременная и при этом практически бескровная цветная революция. Майдан, растянутый почти на два года и закончившийся не захватом административных зданий, не стрельбой на площадях и бегством президента на вертолёте, а вполне демократической процедурой – парламентскими выборами.

Началось всё после трагедии на вокзале Нови-Сада в ноябре 2024 года, когда при обрушении бетонного навеса погибли 16 человек. Сначала студенты требовали расследования и наказания виновных, потом протест превратился в общенациональное движение против коррупции и власти Александра Вучича, а в итоге вырос в самостоятельную политическую силу.

На выборах 25 октября «Студенческий список» получил почти 53% голосов, то есть 139 из 250 депутатских мандатов. Вучич поражение признал.

И вот здесь начинается самое интересное. Британская The Guardian совершенно неслучайно вынесла в заголовок репортажа из Белграда слова: «Это символ для Европы». На улицах праздновали десятки тысяч человек, а 24-летняя Сара рассказывала журналистам, что там, где ещё недавно протестующих била полиция, теперь они стоят победителями. Европейские руководители тоже не скрывали восторга. Урсула фон дер Ляйен поздравила «Студенческий список» и сразу пообещала поддержку реформам и продвижению «будущего Сербии в Европейском союзе».

То есть в чью геополитическую пользу воспринимается эта победа в Брюсселе, особо гадать не приходится.

Но я бы сейчас вообще не торопился обсуждать, станет ли новая власть антироссийской. Представляющий победителей сербский социолог Йово Бакич уже заявил, что Сербия продолжит уважать Россию как великую державу, исторически важного партнёра и «во многих случаях защитника», и что санкций против Москвы не будет.

Само движение ещё до выборов занимало ту же позицию, а вопрос членства в ЕС намеревалось вынести на референдум после проведения внутренних реформ. Косово «Студенческий список» по-прежнему считает неотъемлемой частью Сербии.

Так что все нынешние восторженные рассуждения европейцев о том, что Россия якобы мгновенно «потеряла Сербию», я бы пока делил даже не на два, а на десять.

Важно другое. Движущей силой перемен стала молодёжь. Именно её энергия, бескомпромиссность, вера в возможность мгновенно построить «нормальную страну» и почти религиозная уверенность в том, что после смены старой власти обязательно наступит светлое будущее, два года поддерживали протест в рабочем состоянии.

Ах, если бы молодость знала…

Проблема ведь не в том, что молодые сербы не имели оснований быть недовольными собственной властью. Оснований хватало. Проблема в другом: молодёжью вообще чрезвычайно легко манипулировать именно потому, что у неё ещё нет собственного исторического опыта. Ей легче продать красивую картинку: где-то там существует богатая, демократическая и свободная Европа, достаточно лишь убрать мешающую старую власть, сделать ещё несколько правильных шагов – и завтра Сербия проснётся почти Швейцарией.

И вот эту восторженность европейские политтехнологи умеют использовать великолепно. При этом значительную долю ответственности за произошедшее несёт сам Вучич. Я бы вообще назвал его Виктором Фёдоровичем Вучичем. Пример Януковича ничему не научил: тот тоже бесконечно пытался усидеть сразу на нескольких стульях, пока все стулья одновременно из-под него не выдернули.

Вучич годами стремился идти в Евросоюз, одновременно сохраняя особые отношения с Россией и Китаем. Китайские инвестиции, российский газ, европейский рынок – прекрасная конструкция для мира, где крупные центры силы готовы терпеть подобную многовекторность.

Но этот мир заканчивается. Вучичу следовало не просто выбирать. Ему следовало объяснять собственному населению цену каждого выбора. Вместо этого Сербии годами рассказывали о европейской перспективе, одновременно надеясь сохранить Россию и Китай как запасные аэродромы. В итоге европейское направление стало восприниматься значительной частью молодого поколения не как один из вариантов внешней политики, а как единственно возможное светлое будущее.

И в этом смысле Сербия должна стать уроком не только для Белграда. Внимательно смотреть на неё следовало бы и Еревану, и столицам Средней Азии, и всем остальным любителям многовекторности. Формирующийся многополярный мир парадоксальным образом сначала требует как раз большей определённости. Когда противостоящие центры силы переделывают пространство между собой, долго оставаться одновременно «немножко со всеми» становится всё труднее.

И вот что ещё особенно показательно. Молодые сербы сегодня тянутся в сторону того самого евроатлантического мира, вооружённые силы которого весной 1999 года 78 дней бомбили Югославию. НАТО само до сих пор официально называет эту кампанию Operation Allied Force.

Прошло всего одно поколение. И вот уже молодые люди празднуют победу под поздравления тех политических структур, которые видят дальнейшее будущее Сербии внутри западного проекта.

Возможно, никакого немедленного разрыва с Россией действительно не будет. Возможно, Бакич совершенно искренен, когда обещает сохранить исторические отношения, а Белград и дальше будет покупать российский газ, не вводить санкции и повторять, что Косово – это Сербия. Но это всё только начало.

Агентства Reuters прямо пишет, что новой власти предстоит балансировать между Россией, Китаем и Евросоюзом, а Брюссель уже ждёт от Сербии движения в свою сторону.

Поэтому смотреть надо не на первые слова, а на первые решения. Кому достанутся инфраструктурные проекты? Что произойдёт с китайскими инвестициями? Как будет решаться вопрос снабжения республики газом? Какие условия поставит Евросоюз? И что останется от сегодняшнего «никаких санкций», когда Брюссель однажды скажет: хорошо, ребята, вы хотите к нам – теперь выполняйте правила?

Но даже это не главное. Главное уже произошло. Молодое поколение Сербии поверило, что разрушение прежней политической конструкции автоматически откроет дверь в прекрасное европейское завтра. Насколько это завтра соответствует нарисованной картинке, оно ещё не знает.

Потому что молодость вообще не знает. Она верит в чудеса, легко загорается, легко идёт на поводу и совершенно искренне готова ломать старый мир ради обещанного нового.

А вот те, кто направляет эту энергию в нужную сторону, чудесами не занимаются. У них вполне взрослые расчёты. И если результатом нынешнего сербского «Майдана без Майдана» в конечном счёте станет превращение страны из исторического партнёра России в очередной элемент антироссийской европейской конструкции, цена юношеской веры в красивое будущее окажется слишком высокой.

И тогда знаменитое «если бы молодость знала» снова прозвучит уже не афоризмом, а эпитафией очередной политической иллюзии.

Алексей Белов